books_vremya

Гильдия вольных издателей, при поддержке Управы Таганского района г. Москвы, объявляют о проведении "Таганского книжного фестиваля", который пройдёт 24-27 мая 2012 года (в рамках празднования дней славянской письменности и культуры) в Москве, на улице Школьная.http://hyperionbook.livejournal.com/299031.html

"Эхо Москвы": Скандал разгорелся в начале этой недели. В интернете появился пост одного из организаторов книжного фестиваля под заголовком «Белая чума». Он утверждал, что власти в связи с протестами и так называемыми оппозиционными гуляниями запретили ярмарку в районе Таганской. Она приурочена ко дням славянской письменности и должна была стартовать еще несколько дней назад. При этом официальная версия была такая – устроители не подавали никаких заявок. В итоге сторонам в конце концов удалось договориться. Содействие оказал руководитель московского Департамента культуры Сергей Капков и депутат Таганского района Илья Свиридов. Праздничный фестиваль книг разместили в парке культуры и отдыха «Таганский». Помимо книг, посетителей ждут мастер-классы (они научат, как вкусно и правильно сварить шоколад, как изготовить гелевую свечку или куклу-оберег). Сегодня вечером на стадионе в парке Таганский состоится красочное шоу – запуск ночных фонариков. 

Книжный фестиваль продлится до понедельника.

Послушать этот выпуск новостей

Завтра!

http://vk.com/clockface_roghdestvenky

Выбирали из уже составленного жюри длинного списка. Вошли в него не столько «альтернативные», сколько давно хрестоматийные воспоминания и дневники прошлого века, в основном литературные: «Записки об Анне Ахматовой» Лидии Чуковской, «Вторая книга» Надежды Мандельштам, «Курсив мой» Нины Берберовой, «Некрополь» Ходасевича, дневники Зинаиды Гиппиус, Корнея Чуковского и Михаила Кузмина — всего в списке сорок позиций.
От воспоминаний крупных политиков жюри заранее отказалось, но почему в списке практически не оказалось не гуманитариев, разве не филологи и не литераторы «альтернативных» воспоминаний не писали? Почему там нет солдатских мемуаров о последней войне, ставшей для многих опытом свободы, освобождения от того самого «советского»? Где великолепный научпоп советских времен, также позволявший читателям ускользнуть в неидеологизированное пространство свободной мысли, знания?
Ответ на все эти вопросы, скорее всего, технический: нельзя объять необъятное. Но, возможно, в таком случае не стоит ставить заведомо невыполнимые задачи?
Тем не менее жюри в знакомом бессменном составе — специалист по литературе ХХ века Марк Липовецкий, поэт Елена Фанайлова, литератор Кирилл Кобрин, журналист Владислав Толстов и критик Константин Мильчин — бесстрашно огласило своих кандидатов в шорт-лист. Эксперты — писатель и публицист Андрей Левкин и руководитель проектов издательства «Слово» Александра Ерицян согласно правилам игры попытались расширить шорт-лист в версии жюри. Александра Ерицян предложила среди прочего включить в него «Подстрочник» Лилианы Лунгиной, не просто ставший бестселлером, но и породивший широкую волну публикаций женских воспоминаний о советском времени. И попутно высказала необычайно здравую мысль: «Очень важно, чтобы все эти дискуссии не варились в своем котле, среди людей, которые профессионально занимаются литературой». Словом, призвала жюри быть ближе к народу. И хотя шкалу эстетических ценностей должны выстраивать специалисты, профессионалы, в этом прямодушном призыве звучала определенная правда. Но Лунгиной в финальном списке так и не оказалось — демонстрировать открытость к иной точке зрения жюри не торопилось. В итоге в шорт-лист вошло десять книг: «60-е: мир советского человека» Петра Вайля и Александра Гениса, «Записи и выписки» Михаила Гаспарова, «Проза военных лет. Записки блокадного человека. “Промежуто­чная” проза» Лидии Гинзбург, «Расставани­е с Нарциссом» Александра Гольдштейна, «Перед восходом солнца» Зощенко, «Дневник 1934-го года», «Вторая книга» Мандельштам, «Другие берега» Набокова, «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына и «Сентимента­льное путешестви­е» Шкловского.
В конце концов жюри предпочло книгу Лидии Гинзбург, эксперты — «Архипелаг ГУЛАГ», а зрители — «Другие берега» Набокова. Словом, совсем разные книги, каждая из которых по-своему замечательна. Для того чтобы услышать это, собираться в Театре Наций на дискуссию было совершенно необязательно. Собираться нужно было для другого, в первую очередь — чтобы понять следующее.
Очень правильно открыто принимать решения, но ведь большую часть решений жюри принимает до встречи со зрительным залом, который наблюдает пьесу, играемую по вчерне уже написанному сценарию. Необходимо дискутировать публично и вырабатывать иную систему координат, но для этого нужно слышать точку зрения, отличную от твоей. Прекрасно преподавать уроки свободных дебатов публике, но сначала их нужно доучить и самим участникам.

Майя Кучерская

Фото Сергея Махотина